КАК САЛЬЕРИ ПОЛЮБИЛ ТВОРЧЕСТВО МОЦАРТА И ПРИ ЧЁМ ТУТ МАКСИМ СТЕРЛИК?

Первая работа Моцарта, под огненным наблюдением Сальери!

Спектакль «Чмо» поставлен режиссёром «Театра 19» Игорем Ладенко по пьесе Владимира Жеребцова «Подсобное хозяйство». «Чмо» - это максимально точное отражение внутреннего конфликта человека с собой и его же противостояния с окружающим миром, показанного на фоне армейской действительности. Не так давно в спектакль был введён актёр Театра имени Шевченка Максим Стерлик.

В первой сцене под наш взор попадает сержант Александр Хрустяшин (Максим Стерлик) и старший лейтенант  Алтынов. Хрустяшин стоит перед Алтыновым забитый, запуганный, с удрученным видом, не поднимая глаз, словно провинившийся мальчик с картины Федора Решетникова «Опять двойка». Безвольного Хруста Алтынов в совместном заговоре со старослужащим по прозвищу Бес перевёл на скотный двор, чтобы использовать его в качестве посредника в махинациях.

Хруст окружён психологическим и физическим давлением со стороны офицеров и старослужащих. С Хрустяшиным давно срослась маска жертвы, поэтому он забыл, кем есть на самом деле. Поведение Хрустяшина Стерлик отожествляет с поведением человека, который постоянно живёт в страхе, находя для своего персонажа самый лёгкий способ избежать издевательств – хитрить и продолжать терпеть унижения, но однажды все меняется.

Подсобное хозяйство пополняется новым солдатом, неким Новиковым, присланным  для перевоспитания. Стерлик проводит сцену знакомства так, что поведение Хруста  кажется вполне оправданным: он относится к Новикову враждебно, но  способен лишь внутренне возмутиться, так как не хочет делиться с обжитым местом. Единственное, чего он по-настоящему хочет – спокойно дослужить и уйти из этого места под названием армия. Стерлик старается подавить внутренние несогласия своего персонажа и поэтому вносит в образ Хруста нотки человека-хамелеона, тем самым заставляя его подстраиваться  под разные ситуации.

 Изменения образа Хрустяшина актёр связывает с возвышенным, знающим ценность дружбы и чести, верящим в добро Алексеем Новиковым, делая его спутником, духовным наставником Хруста, помогающим провести его по пути становления личности. Стерлик воплощает путь Хруста по принципу книжных глав, каждая его трансформация – новая история, изменяющая внутреннюю сущность Хрустяшина, будь то семейные отношения, отношение к женщинам, жизненные ценности или приобретение личного мнения и умения за него бороться.

Изменение образа Хрустяшина чётко разграничено сценическим действием. В первом акте страх и желание выжить становятся для него комплексами, которые мешают ему существовать в гармонии с самим собой.  

 Внутренний конфликт персонажа проявляется  через его письма домой, в первом из которых он врёт от начала и до конца:

«Вчера были на стартовой площадке, готовили к пуску стратегическую ракету. Подробнее писать не могу, потому что это серьёзная тайна. А вообще то  делать  нечего. Так как я  почти уже  стал дедушкой Советской Армии».

 В этом письме Хрустяшин выдает желаемое за действительное.

Только во втором акте он перестает врать, делает  выбор и уже не боится нести за него ответственность.

Стерлику удалось сделать Хруста разным: комичным и трагичным, соответствуя жанровой природе спектакля «Чмо» -  трагифарсу.

Первые изменения Хруста происходят в сцене общения  с легкомысленной девушкой, которую все по привычке именуют Анькой.

В степи отношение к этой особе давно приобрело пренебрежительный характер, без уважения, как к какой-то вещи. Персонаж Стерлика не исключение, он старается копировать поведение старших по званию, как с ним, так и он с другими поступает. Новиков же все меняет. Он называет её  Анной и говорит о том, что она похожа на английскую королеву, тем самым заставляя Хруста посмотреть на неё со стороны женщины с непростой судьбой.

Приезд сестры Новикова, Кати, Стерлик определил как неожиданность. По началу,  Хруст ведет себя грубо по отношению к Кате, но она, как и ее брат,  не смотря на это, все так же добра. То, что посторонний человек может заботливо к нему относиться, в итоге растапливает сердце Хруста. Он радуется, как ребенок вниманию и простым подаркам и относится к ней как к сестре.

Кульминацией роли Стерлика можно считать сцену прочтения Новиковым стиха, и его положительное воздействие на Хрутяшина. Стихотворениене произносится вслух, поэтому тишина сцены лишь усиливает напряжение. Влияние стихотворения на Хруста проявляется через задумчивое, отрешенное лицо Стерлика, отражающее внутренний монолог Хрустяшина, в котором он как будто нашел ответ, который так долго искал. Замедленная пластика актёра продиктована одухотворенным состоянием его персонажа, она как стоп-кадр выделяется на фоне происходящего, подчёркивая важность сцены. Сила искусства, вот что наносит решающий толчок нравственному подъему Хруста, он принимает верное решение - попытаться остаться человеком, как бы жизнь его не унижала.

Стерлик побуждает  Хрустяшина к сомнениям. Старослужащий Бес манипулирует им, учит жизни, поэтому Хруст даёт отпор мучителю, который жаждет надругаться  над безвинной Катей, ставшей Хрустяшину родной. Стерлик наделяет своего персонажа кратковременной храбростью из-за недостатка веры в людей ,и поэтому Хрусту приходиться сделать шаг назад, подсказав Бесу путь, по которому в желании спастись убежали брат с сестрой. То что он, Хруст, вновь не смог противостоять давлению и опять переступил через себя, вызывает в нем агрессию, самоосуждение, заставляя чувствовать себя предателем единственного друга. Эмоциональное напряжение персонажа проявляется через экспрессивное поведение актёра: перестановку мебели, очищение сцены от лишних, по его мнению, предметов. Стерлик создаёт напряженную атмосферу, в которой герой остается наедине с гнетущими мыслями. Неся в себе боль и несправедливость жизни Хруста, актёр лежит на сцене в приглушенном свете, свернувшись в калачик, словно в беспомощном состоянии, отсылая своего героя к воспоминаниям о детстве, когда все было по-другому, и он находился под защитой матери, которая могла успокоить и посочувствовать.

На предательстве друга и не публичном раскаянии Хруста можно было бы закончить спектакль, так как указание им пути Бесу является мнимой развязкой. Бес бы нашел Новикова с Катей и жестоко с ними расправился, а Хруст  с попытками понять себя, неприведшими к успеху, волочил бы и дальше жалкое существование и, возможно, дожив до старости, так бы и не понял смысла прожитых лет. Хруст ещё не знает, но счастливый случай спасет его душу. Новиков возвращается – он и Катя заблудились и поэтому разминулись с Бесом.

Сцена возвращения Алексея Новикова важна для Хруста, так как в нем борются противоречивые чувства: жалость к себе (как же сильно его накажет Бес за дезинформацию) и чувство вины за предательство.

Поразительно, как долго и ловко Стерлику удается запутывать зрителя, до конца спектакля остается непонятным, каков Хруст на самом деле: порядочный или нет, предатель или просто униженный жизнью. 

Развязка спектакля и роли Максима Стерлика совпадают – это ощущение Хрустом прощения со стороны Новикова, что является милосердием, которого Александр не ожидал. Главное то, что Новиков его не считает предателем, он понимает и оправдывает поступок друга.

Ещё один момент очищения разума и души Александра происходит в сцене, когда Новиков пишет ради него отказ от своей веры. Цель достигнута, парня ведь ради перевоспитания в хозчасть прислали, но дело в том, что подлинное перевоспитание произошло не с Новиковым, а с Хрустяшиным. Хруст никак не мог понять, что поступает Алексей так исключительно ради него: «А Бог поймет почему, потому что каждый верит в того Бога, который его понимает».

Друзья решают вместе пройти последнее испытание - дождаться Беса с его дружками и будь, что будет. Самое главное, Хруст больше не бежит от испытаний, и теперь его страхом больше никто не способен манипулировать. Стерлик до последней сцены ведет своего персонажа, как трагифарсового. Иронично произнося в ответ на внезапный страх Новикова перед боем фразу: «А я знаю, что ты драться не умеешь», актёр подчёркивает её особым звучанием голоса.

Оба персонажа: Новиков и Хрустяшин, объединены не физической силой, а силой духа, восставшего против лживой и аморальной жизни.

Путь очищения Хруста с полной силой  проявляется в письме, адресованном родителям в деревню. Оно простое и честное, в нем Хруст впервые не стыдится сказать правду. Голос Стерлика спокоен, одухотворен, словно он произносит исповедь:

 «Не хотел вам в прошлый раз писать, но теперь решил сказать правду. Последние несколько месяцев я служил не в части, а в подсобном хозяйстве – выращивал свиней.  Понимаю, что в деревне  надо мной будут смеяться, но прежде чем  это произойдет,  пусть сначала  ответят  на один вопрос: кто решает, кому разводить свиней, а кому их есть?»

 Из этого письма и нравственного преображения Александра Хрустяшина зритель понимает, что не существует плохих людей, есть люди, которые просто забыли, что они хорошие.

Максим Стерлик так же исполнил роль в спектакле театра 19 «Самый легкий способ бросить курить», которая заметно отличается от роли Хрустяшина в «Чмо», но есть одно, что эти роли объединяет – двойственность персонажей.

В «Самом легком способе» персонажи Стерлика – двое братьев -  близнецов, авантюристов, одинаковые с виду, но различные по внешним выразительным средствам: один импульсивный, а другой умиротворенный, обладающий даром рассказчика, что выражается актером через резкие покачивания головой, взмахи рук, изменения голоса. Стерлик тщательно продумал абсурдные переходы от одного брата к другому, создав в раздвоенным образе некую тайну и мистицизм, которые внесли комичный контраст в драматический спектакль.

Двойственность персонажа Хруста в «Чмо» так же как и в «Самом легком способе» у Стерлика проявляется внешне, но продиктована не двуличием человеческой натура, а глубокой внутренней борьбой. И трагедия его персонажа в том, что он понимает это, но увы только к концу спектакля.

До работы в «Чмо» Стерликом были исполнены роли несколько однообразные,  в таких спектаклях как «С тобой и без тебя», «Продавец дождя»,  «Сон в летнюю ночь». Ролью Хрустяшина ему удалось убедить нас в том, что он пластичен не только внешне, но и внутренне. Максим Стерлик органично вошел в состав исполнителей «Театра 19», поняв свою зависимость от партнеров по сцене и опершись на их опыт от многократно сыгранных спектаклей.

Благодаря этому созданный   режиссером   ансамбль  не нарушается, и персонаж Стерлика  становится заметной фигурой в  спектакле «Чмо». Ролью Александра Хрустяшина Максим Стерлик доказывает, что не следует искать правду быта в спектакле, нужно попытаться ощутить в нём истину бытия.

Повторение - мать учения: авторство принадлежит Моцарту Черновской Дарье!

Майя Струнникова в спектакле "Закон или Любовь госпожи Инны"

Трагедия личности обнаруживается в спектакле Андрея Бакирова «Закон или Любовь госпожи Инны». Поставленный по драме Владимира Винниченка в 2006 году, спектакль прочно вошёл в репертуар Харьковского государственного академического драматического театра имени Шевченко.

Успех «Закона» заключается в верности актёров традициям психологического театра, а так же согласованной работе с режиссёром.

Носителем жанровой природы спектакля - трагедии - становится героиня Майи Струнниковой. Жанровая нагрузка трагедии – обязательная гибель героя в финале, персонаж Струнниковой умирает, но не физически, а духовно. Имя: Инна Мусташенко. 28 лет от роду. Бесплодна. Замужем. Несчастна. Актриса через весь спектакль пронесла чувство обречённости своей героини, ведь та с самого начала знала, чем закончатся её отчаянные попытки получить контроль над своей жизнью.

Струнникова проводит первую сцену подчёркнуто агрессивно, искусственно подогревая гнев, вводя зрителя в недоумение от вопроса, что же послужило толчком для столь бурного проявления чувств её героини.

Майя предстаёт в алом бархатном платье, выгодно подчёркивающем фигуру привлекательной женщины. Алый олицетворяет горячность, вспыльчивость и, конечно, страсть, изобличающие низвергающую авторитеты натуру. Инной управляют естественные для женщины эмоции, именно их передача стала одной из ключевых задач актрисы.

В обществе неисправимого волокиты Круглика Инна вихрем врывается в уютную гостиную. Струнникова стремительно движется по сцене, лавируя между бесчисленными стульями, натянув на лицо улыбку, граничащую с гримасой боли и страха, что поселились в душе женщины. Она остро почувствовала несовместимость своей героини с существующим домашним укладом. Интерьер, состоящий из мебели, накрытой белыми чехлами, даёт ощущение лёгкости, нежности, чистоты. Дом Инны служит прибежищем наивных и кротких, впрочем, самодостаточная хозяйка полагает, что больше не принадлежит к их числу. Матерью быть она неспособна, но желания возвыситься над судьбой, настоять на своём и непременно угодить мужу затмевают её рассудок - она не думает о последствиях: её не заботят родительские обязанности, ответственность за здоровье ребёнка и воспитание личности, нравственные и материальные возможности – свои и мужа. Её поступки руководствуются принципом «хочу и буду». В душе Инна – наивна и упряма, как ребёнок, зацикленный на запрете, не считающий себя таковым, но таковым являющийся.

Наивысшее эмоциональное напряжение роли Струнникова перенесла практически в начало спектакля – в момент первого скандала Инны с мужем. В этой сцене её героиня несёт тяжёлый груз прошлых обид и душевных страданий. По логической цепочке диалогов и действий героев проясняются предшествовавшие им события: по настоятельной просьбе мужа Инна сделала операцию, чтобы родить ребёнка (но природу не обманешь); из-за одного необдуманного, неправильного поступка женщина навсегда лишилась возможности стать матерью, за что, как и полагается всем мужьям, профессор философии, образованный человек и просто Панас Мусташенко охладел к своей жене и стал растрачивать отцовские чувства на общение с чужими детьми, считая Инну повинной в воле судьбы.

Струнникова осознала абсолютное одиночество своей героини и выразила её душевную муку в прочувствованном монологе-отдохновении. В нём заключены остатки безотчётной любви к мужу и та самая надежда на светлое будущее, которая умирает последней. Актриса физически ощущает боль Инны и воплощает образ не просто несчастной женщины, но последнего романтика на земле. Чтобы сохранить семью, Инна готова простить мужу измену и воспитывать чужого ребёнка. Она жеманничает, упрашивает, дразнит, обвиняет и в какой-то момент даже умоляет профессора завести ребёнка от другой женщины, а потом отдать ей. Она считает, что родной по крови ребёнок мужа будет таким же родным для неё. Цепкие убеждения представляются ей залогом счастья. Вынашивая идею «сводного ребёнка» и находя для её воплощения молодую дурнушку Люду, Инна Струнниковой удачно манипулирует мужем, заставляя его выбирать между разрывом, выходом в свет и согласием на дикий эксперимент по обретению ребёнка. Её не смущают ни факт измены, ни нравственный компромис: «Если мы действительно хотим достичь своей цели, и у нас есть воля, а не слюнявое морализирование, то мы всё выдержим». Именно этот принцип взяла за идейную основу сценического существования Майя Струнникова. Её Инна разуверилась в справедливости жизни и теперь готова совершать любые поступки, чтобы достичь душевного подъёма и вновь обрести гармонию, которой она лишилась.

Нельзя сказать, чтобы факт измены не вызывал в Инне ревности. Струнникова проводит чёткую грань между желаемым поведением Инны и её инстинктивными притязаниями. Её героиня не может избежать ничем не заглушаемой ревности, идущей от природы женщины при всём своём желании. Струнникова показывает надуманную сдержанность и благосклонность Инны к молоденькой наивной Люде, ставшей жертвой обстоятельств. Когда ни о чём не подозревающая Люда искренне влюбляется в уже не молодого профессора, Инна ненадолго даёт ей возможность почувствовать себя счастливой. Струнникова эмоционально раздробила Инну, заставив метаться между бесчеловечным, кощунственным, планом и безропотной поддержкой женщины, которая вскоре может оказаться на её месте – без семьи и без ребёнка.

Муж Инны посвящает всё своё время беременной от него Люде, постепенно отдаляясь от Инны, которая продолжает бороться за воздвигнутый идеал счастья, осознавая при этом, что её противник – она сама. Майя Струнникова – эмоционально скупая актриса, она глубоко чувствует боль персонажа, выражая только самые сильные его эмоции. Актриса всегда ведёт напряжённую внутреннюю борьбу, именно поэтому её образы полноценные и глубокие. Роль Инны Мусташенко не стала исключением. Сцена ожидания новорождённого самая светлая и более всего наполнена нежностью Инны, её женским очарованием. Вокруг Инны опять вьётся местный волокита Круглик, предлагая немедленно ехать к нему и не быть свидетельницей чужого счастья. Трагедия Инны была выражена Струнниковой через контрастные взаимоотношения Круглика и Инны: никакие уговоры, а тем более доводы рассудка не способны омрачить ей радость предчувствия материнства. Героиня Струнниковой купается в пятиминутной уверенности в будущем, потому что всё существо этой хрупкой женщины заключено в вере в мечту. Только реальность способна разрушить её идеализированный мир: приезжают молодые, они не готовы расстаться, а главное, мать не готова отдать ребёнка. Жизнь Инны разбита. История закончена. Чего ещё она могла ожидать? Инна Струнниковой сделала выбор в пользу жизни мечтами, которые слишком быстро превратилась в паранойю.

Актриса не воплощала образ сумасшедшей, она лишь карикатурно изобразила человека на грани, мечущегося между светом и тьмой, реальностью и выдумкой. Инна Струнниковой решительна и в одночасье полна сомнений. Она совершила попытку убить любовницу мужа. Попытку, которая причинила ей мазохистские страдания, поскольку была совершена не от жгучей ненависти к женщине, а от невыносимой безысходности. В интерпретации Струнниковой убийство – это не тщательно взвешенное решение, не выверенный план, это как бы случай: вот отрава, вот кофе, а вот человек, который мешает. Всё просто – цель оправдывает средства.

В итоге убийство не совершено – это тоже своеобразный случай: рука Инны дрожит – чашка падает, не судьба. Струнникова умело обыгрывает эту ситуацию. Инна кажется невнимательной, растерянной, не вполне отдающей отчёта своим действиям, потому что её поступок - не проявление мести и не упоение злодея, а последнее безрассудное желание человека перед смертью.

Трагична по атмосфере последняя сцена спектакля: в ней Инна Мусташенко остаётся наедине со своим горем.  Актриса Струнникова выражает внутреннюю ярость героини, круша ещё недавно бережно расставленные вазы с цветами. Ярость постепенно сменяется бессилием, заставляющим замедлить действия актрисы, а потом и вовсе застыть на месте, посреди созданного ею хаоса. В финале Майя Струнникова обрушивает на зрителя волну эмоциональной опустошённости. Впервые у Инны Мусташенко происходит осознание того, что она духовно мертва, хотя всегда остаётся вероятность, что на месте старой мечты образуется новая, и подтвердится закон природного равновесия. Актриса Струнникова не ставит точку в судьбе своей героини: покончит ли она жизнь самоубийством, найдёт ли нового мужа – новую любовь, удочерит сироту, возможно, уйдёт в монастырь, или просто останется пустым человеком без надежды и мечты, не имеет значения, потому что это будет уже иная судьба другой, раз и навсегда изменившейся Инны, и, соответственно, новая роль другой актрисы; но Инна Струнниковой навсегда останется заблудшей душой, потерянной для мира.

Струнникова вовлекает Инну в чудовищные обстоятельства, выстраивая её сценическое существование в противоречии со считающимися законом библейскими заповедями, противоречии, ведущем к абсолютному самоуничтожению героя. Не лги – первая заповедь, нарушенная Инной. Прежде всего она лгала себе. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего. Инна возжелала чужого ребёнка. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Инна обвинила в своём несчастье каждого, оклеветав чистую и открытую женщину. Не прелюбодействуй. Злая мысль есть зло. Инна тысячи раз мысленно изменила мужу, проклиная его за пошлость доброты. Не кради. Инна хотела жить чужой жизнью, украв её, считая, что это благо. Не убивай. Женщина хотела убить соперницу, а убила себя, свою суть.

Сравнивая актёрскую работу Майи в «Законе» с её более поздней - в спектакле «Королева красоты», где героиня Струнниковой равно как и Инна остаётся несчастна и одинока от нереализованной мечты, можно предположить, что актрисе подходит амплуа драматической героини с осознанием и разрешением противоречивости внутренних конфликтов. Игра Майи Струнниковой несёт в себе скрытую под слоем грима женскую исповедь. Прошлое актрисы – гримёрная, репетиции, вчерашний спектакль… Но в настоящем, стоя на сцене и чувствуя на себе взгляды зрителей, за спинами которых не одна жизненная драма, Струнникова в «Законе» ненадолго превращается в обездоленную, испуганную Инну. Она с искренним восторгом пытается изменить жизнь, заслуживающей счастья женщины.

«Понимай, моя подружка, на земле живут лишь раз»

В 2012 году на сцене Харьковского государственного академического драматического театра имени Тараса Шевченка режиссёр Олег Русов поставил спектакль по пьесе Айвена Менчелла «Девичник на кладбище», замаскировав его в афише театра под кодовым названием «С тобой и без тебя».

Поговорим об идеалах. В идеале это история о несгибаемой силе человеческого духа: я буду жить с тобой или без тебя, потому что даже если ты умрёшь, ты останешься в моём сердце; следует ли мне думать о чём-то помимо тебя, или это будет предательством?

В центре сюжета три уже немолодые женщины: Ида (Светлана Соловьёва), Люсиль (Людмила Платонова) и Дорис (Анна Плохотнюк), у каждой из которых за плечами по мёртвому мужу. Жизнь подруг течёт своим чередом: они встречаются, сорятся, мирятся, устраивают посиделки возле могилок на кладбище… Однажды одна из них, хохотушка Ида, влюбляется, всё как обычно: образуется внутренний конфликт героини, он как опухоль разрастается в ней, поражая подруг. Люсиль, восторгающаяся жизнью и обществом многих поклонников, разжигает в Иде любовное пламя, всячески поддерживая стремления двигаться вперёд; Дорис же, застенчивая, скованная, с меланхолическим темпераментом, тянет её в мрачное прошлое. Следовательно, персонажи делятся на сторонников и противников, возникает социальный конфликт. И всё это становится понятным по прошествии пяти минут спектакля, который оказался совершенно бездейственным, состоящим из ряда однообразных сцен и синонимических слов. Чувствуется, что режиссёр хотел сделать акцент на переживания, на бытие вместо быта, что, несомненно, было правильным решением, но всё же не стоило забывать, что переживания на сцене можно показать только с помощью действия. Возможно, режиссёр забыл о том, что чувства невидимы. Он так старательно их оголял, что его замысел получил визуализацию в символически застывшем в обнимающем жесте манекене, свидетельствующем о широте человеческой души и стремлении людей любить и быть любимыми. Возможно, чтобы увеличить динамику сценического действия стоило тщательнее проработать линию интриги, занять женщин делом, чтоб поменьше болтали, всё таки актёры – профессионалы, способные не только играть текст. Они умеют держать внимание зрителя, между ними ощущается эмоциональное сцепление, актёры словно проживают сложившиеся ситуации в реальном времени, но сюжет настолько вяло текуч, что стоит костью в горле, и без хлеба его не прожевать. По сему, мелодрама мелодрамой, но сопли развозить по сцене не нужно.

Блистательный Евсюков, запомнившийся по ролям драматурга в «Сне в летнюю ночь» и волокиты Круглика в «Законе», здесь играл «подставку под чашки», никак себя не проявив. Складывалось впечатление, что он просто подгонял актрис к финалу. Евсюков играл ухажёра главной героини, но при виде его в этом образе почему-то живо представляется кавалер, сопровождающий даму к балу, но не танцующий с ней. Существует определённая доля вероятности, что актёр просто не понял, какую роль ему предстояло исполнять в этом «маскараде».

Зацикленность героинь на прошлом, их ограниченность проявляются в непрекращающихся разговорах о мужчинах: старых, новых, живых, мёртвых… Женщины заигрались в молодость, недооценив значение опыта. Мистическая сцена возвращения подруг в прошлое только подтвердила их личностную деградацию, хотя должна была означать крепкую дружбу, неугасающую с возрастом. Эта сцена стала кульминацией спектакля, доказав, что пределом женских мечтаний в 20-летнем возрасте является мужское тело – на сцене под звуки зажигательной музыки появляется стриптизёр, играть которого довелось подающему надежды актёру Максиму Стерлику. Да хранит его покровитель театрального дела бог Дионисий, потому что только он, любитель пьяных вакханалий, мог одобрить столь бесполезную роль.

Как сказали бы Крылов и Есенин, мораль сей басни такова: пей и пой, моя подружка, на земле живут лишь раз. Действительно, смысл спектакля прекрасно укладывается в строки Есениновского стиха:

Ну, целуй меня, целуй,

Хоть до крови, хоть до боли.

Не в ладу с холодной волей

Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружка

Средь веселых не для нас.

Понимай, моя подружка,

На земле живут лишь раз!

Оглядись спокойным взором,

Посмотри: во мгле сырой

Месяц, словно желтый ворон,

Кружит, вьется над землей.

Ну, целуй же! Так хочу я.

Песню тлен пропел и мне.

Видно, смерть мою почуял

Тот, кто вьется в вышине.

Увядающая сила!

Умирать - так умирать!

До кончины губы милой

Я хотел бы целовать,

Чтоб все время в синих дремах,

Не стыдясь и не тая,

В нежном шелесте черемух

Раздавалось: "Я твоя".

И чтоб свет над полной кружкой

Легкой пеной не погас -

Пей и пой, моя подружка:

На земле живут лишь раз!

Как унизительно, что для опытных актёров не нашлось более стоящих ролей. Несомненно, души многих женщин пронизаны лирикой любви с рифмой или без, но позволить актрисам выплакаться на спектакле – хорошая ли это идея и чем она побуждена? Желанием вызвать у зрителей сочувствие? Едва ли актёрам нужно сочувствие! Им необходимо восхищение!