"ВЕЧНО МОЛОДЫЕ, ВЕЧНО ПЬЯНЫЕ" ТЮЗОВСКИЕ ДЕПЕШМОДИКИ

Cкачать Би-2 Вечно молодой, вечно пьяный бесплатно на pleer.com

«Как же так – ты же неплохо начинал, ещё тогда, в свои 16-17, ты же был нормальным человеком, не совсем конченым и не вполне предсказуемым, что же ты так облажался?», – произносит Сергей Жадан устами главного героя своей повести «Депеш мод», изданной в Харькове в 2004 году.

На дворе закат 2015 года, и всякий желающий увидеть спектакль по этому произведению может отправляться в харьковский Театр юного зрителя на довольно нашумевшую премьеру. А шумит она от пресной театральной жизни города и ещё от раздутой истории с режиссёром из Германии, который свою слегка запылённую временем постановку «Депеш мода» перенёс на историческую родину персонажей повести.

Что же мы увидели? Непременно – очередной шаг детского театра навстречу взрослому репертуару (первыми вестниками были постановки новым художественным руководителем театра Александром Ковшуном спектаклей, показываемых теперь в рамках ТЮЗовской новинки – взрослого четверга). Спектакль «Депеш мод» оказался «пристанищем» многих начинающих актёров, которые в этом году только заканчивают театральный ВУЗ, но уже имеют возможность испытать свои силы «на настоящей сцене» в театре, который на данный момент открыт для всего нового.

«Депеш мод» Жадана – это очередная попытка постижения мира художником, это его способ самовыражения, рефлексии на собственный жизненный опыт и поступки людей, его окружающих. В повести речь идёт о 90-х годах XX века, которые всем нам известны как «лихие 90-е», так что ни для кого не секрет, какой образ жизни вели люди в это время, а особенно люди молодые. Безбашенно ведут себя и герои книги Жадана, но их вовсе не стоит осуждать за то, что они, всего-навсего, ищут ответы на вопросы самоидентификации.

Режиссёр Маркус Бартль не смог избавиться от повествования на сцене. Его спектаклю не хватает именно сценического действия и грамотно выстроенных диалогов, которые бы не пришлось объяснять авторским текстом, не уместным в театре. Драматургическая попытка режиссёра обработки прозы оказалась неталантливой и испортила многое. Ведь что позволительно прозе, не позволительно театральному действу.

Главного героя, отожествлённого с Сергеем Жаданом (что, в принципе, верно, если судить об этом из единственного упоминания его имени в конце повести), играет студент IV курса драмы ХНУИ им. И. П. Котляревского  Константин Скиба. Он создал слащаво-бунтарский образ персонажа, который скорее характеризует самого актёра, нежели его сценического героя. Его внешний образ привлекает намного больше, чем внутренний: чёрные, облегающие ноги, джинсы, стильная «кожаночка» поверх чёрной футболки, кеды, причёска-начёс. Всё это не в меру подходит к обнажающей чувства героев сценографии – пустому, мрачного вида пространству с деревянными воротами в глубине сцены, открывающимися при необходимости создать две параллельные локации. Что действительно радует, так это условность места действия без необходимости излишней театрализации с использованием конкретных декораций. Чтобы зритель поверил в то, что герои спектакля находятся в вагоне движущегося поезда или в общежитейский комнатушках, актёрам достаточно самим искренне уверовать в эту сценическую правду. Фокус удаётся. При том его свершению помогает сыплющий с колосников дождь, создавая мрачную, по-настоящему депрессивную атмосферу происходящего, своим мастерством превосходя таланты, выставленные на показ всеми актёрами этого спектакля. Исключением не стал даже Александр Ковшун, следуя концепции режиссёра, исполняющим сразу две роли (как и большинство актёров «Депеш мода») «марксиста в кедах» Чапая и редактора модной газеты – «местного голубка» Гошу, который стал носителем бурлескно-травестийного жанра спектакля (довольно неуместного на фоне общей пофигистически-драматической конструкции «Депеш мода»). Его зритель обхаживал аплодисментами особо внимательно, ведь Гоша по замыслу режиссёра – «чёртова голубая мамочка», от которой все в восторге. И её сладкий «дружок» Какаушка («паршивая овца» в стаде главного героя; играет импозантный и обаятельный Валентин Михайленко) плавится от одного покачивания бедром своей«мамочки».

Отгадайте загадку. Меж ног болтается на «хе» называется. И нет, у Ковшуна это не хенжал, как все могли бы подумать. Тюзовский гуру здесь становится тореро – с красной тряпкой на достоинстве и голым задом, пикантно прикрытым лишь ниточкой посередине. Походка его легка и соблазнительна благодаря нежным беленьким туфелькам на изящных бритых ножках с пятками сорок второго размера; а не запахнутый шёлковый халат едва ли способен что-то прикрыть. Он только легонько развивается при ходьбе новоиспечённого супермена, демонстрируя зрителям красные, как кровь, чулочки в крупную сетку, эффектно обрисовывающие контуры мужских икор. Гоша уже не лысый толстяк-извращенец из книги, а травести-нимфа и царица, в крайнем случае, богиня в мужском лице с вызывающей причёской а-ля «Великий Гэтсби».

Так же космически романтична (исходя из романтики 90-хгг.) Виолетта Яковлева, сыгравшая дочь состоятельного папочки, но сознательную отщепенку Марусю. По книге – это кавказская девушка с пылкой натурой, в сценической интерпретации она стала современной Мальвиной, не способной отказать в помощи нуждающимся в наркоманском притоне или тёплом теле на одну ночь. По сюжету Маруся – редкая выдумщица, которая несёт тщательно продуманный бред про поливальные машины с молоком и психотропными веществами, что на самом деле свидетельствует о её незаурядном мышлении, благодаря которому она анализирует все те вещи, которые редко подвергаются нашим сомнениям. Все знают, что стул – это стул, и на него обычно бездумно садятся, не придавая этому никакого значения.

Маруся Виолетты – уже давно тронутая своим беспорядочным образом жизни, её жесты ломаны, а иногда её словно парализует, и тогда актриса застывает в пространстве со «стеклянным лицом». Наиболее устрашающими являются высокой частоты звуки, производимые Виолеттой. Кажется, что голос её в любой момент сорвётся, и ей останется только невпопад открывать рот.

Каждый актёр внёс в спектакль свою лепту профессионального отчаяния, приводя трёхчасовой театральный механизм в действие. Конечно, есть в постановке моменты, которые неприятно сказываются на впечатлениях зрителя, к примеру, попытка натуралистических испражнений на сцене, при том чересчур театрализованных. Зрителю не просто противно, ему ещё и обидно за то, что из него делают дурня.

Темпоритм спектакля сходит на нет. «Депеш мод» затяжной, с такой же «резиновой» экспозицией и уже не нужной под конец развязкой. Нет чёткости мысли режиссёра. Есть обрезанный роман, кое-как приспособленный к сцене. Бескомпромиссная депрессия накатывает в финале. Она обещает быть глубокой и затяжной. Интересно, так ли задумывалось Маркусом Бартлем?

Мысли и беспокойства обречены какое-то время витать в голове… Пройдут года, и молодость твоя пройдёт. Что ты будешь вспоминать? Останешься ли ты таким же, каким были герои повести Сергея Жадана – «вечно молодым, вечно пьяным»?                                  


Газета "Время" отсылает все мои слова в извращённый мир исТЮЗания..